БЕЛАРУСЬ
ВЕНГРИЯ
ИЗРАИЛЬ
КАЗАХСТАН
КАНАДА
КИТАЙ
КЫРГЫЗСТАН
ЛАТВИЯ
ЛИТВА
МОЛДОВА
ОАЭ
ПРИДНЕСТРОВЬЕ
РОССИЯ
СЛОВАКИЯ
США
УКРАИНА
ЭСТОНИЯ
Главная
Тех. поддержка сайта

Главная страница
 



ЧЖУН ЮАНЬ ЦИГУН
 
Все новости Начинающим Практикующим Материалы Фотогалерея Ссылки Общение


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ



из которой, вы узнаете о том, как Танский монах избавился от грозивших ему опасностей в монастыре бодисатвы Гуаньинь и как Сунь У-кун покорил оборотня в деревне Гаолаочжуан

Простившись с бодисатвой, Сунь У-кун опустился на облаке вниз, повесил рясу на дерево и с посохом в руках ворвался в пещеру Черного ветра. Однако там было пусто. Духи видели, как явилась бодисатва, видели они и то, как заставила она волшебника кататься от боли по земле, и, трепеща от страха, вмиг разбежались.

Сунь У-кун пришел в ярость. Он натаскал ко всем воротам хворосту, поджег его и превратил пещеру Черного ветра в пещеру Красного ветра. После этого он взял рясу, оседлал волшебное облако и отправился прямо на север.

Между тем Трипитака с нетерпением ждал Сунь У-куна, а тот все не возвращался. Монаха стали одолевать сомнения. Может быть Сунь У-куну не удалось упросить бодисатву прийти на помощь или он просто выдумал все это, чтобы сбежать? И вот, погруженный в свои думы, он вдруг увидел радужное сияние, и в тот же миг перед ним предстал Сунь У-кун, который, склонившись, промолвил:

— Учитель, я принес рясу!

Трипитака был счастлив. Ликовали также все монахи.

— Прекрасно! Замечательно! — восклицали они. — Теперь нам нечего больше опасаться за свою жизнь!

Между тем Трипитака, приняв от Сунь У-куна рясу, сказал ему: — Отправляясь в путь, ты обещал вернуться к завтраку и уж во всяком случае не позже, чем в полдень. А сейчас уже вечер, что же случилось?

Сунь У-куну пришлось подробно рассказать всю историю о том, как он приглашал бодисатву, как перевоплощался и как был усмирен волшебник. Выслушав все, Трипитака повернулся лицом к югу, возжег благовония и совершил поклоны.

— Ну, дорогой ученик! — сказал он после этого.— Ряса Будды у нас, давай собирать вещи и в путь!

— Не нужно спешить, учитель! — остановил его Сунь У-кун.— День клонится к вечеру. Подождем до утра. Тут все монахи опустились на колени.

— Почтенный Сунь У-кун совершенно прав,— говорили они. Время позднее, а кроме того, мы дали обет и хотим выполнить его, поскольку все, к нашему счастью, благополучно завершилось и ваша драгоценность нашлась. Просим вас, почтенный господин, присутствовать при богослужении. А завтра утром отправитесь дальше.

— Совершенно верно! — поддержал монахов Сунь У-кун.

И вы посмотрите только, что сделали монахи! Они перевернули все вверх дном, собрали ценности, которые им удалось спасти от огня, принесли все, что у них осталось, и устроили роскошное угощение. Затем они совершили жертвоприношение, сжигая жертвенную бумагу, что делается только в особых случаях, пели гимны, предохраняющие от бедствий и несчастий. Молениями и закончился день.

На следующее утро монахи вычистили и снарядили коня, сложили вещи и вместе с гостями вышли за ворота, далеко провожая их. Сунь У-кун шел впереди. В то время как раз начиналась весна.

Ступали мягко по земле
Копыта стройного коня,
Вокруг жемчужины росы
В траве рассыпались зеленой,
Качалась ива на ветру,
Наряд ветвей к земле склоня,—
Весь в ярких нитях золотых,
Росою чистой окропленный,
И персик с абрикосом вновь
Соперничали красотой
Убора молодых ветвей
С их цветом нежно-розоватым,
И протянулись вдоль дорог
Ряды смоковницы густой,
И веял свежий ветерок
Их животворным ароматом.
А на плотине из песка
В лучах весеннего тепла,
Подставив солнышку бока,
Дремала уток нежных пара.
Долина меж высоких скал
Цветами пышно расцвела,
И бабочки легко над ней
Порхали в поисках нектара.

Семь дней шел Трипитака со своим учеником по пустынной дороге. И вот однажды, когда день уже клонился к вечеру, они увидели невдалеке селение.

— Взгляни, это как будто горная деревушка. Не переночевать ли нам здесь, а завтра двинемся дальше,— обратился Трипитака к Сунь У-куну.

— Погодите, учитель,— отвечал Сунь У-кун.— Сначала я посмотрю, не грозит ли нам опасность, а потом решим, что делать.

Трипитака остановил коня, а Сунь У-кун стал внимательно присматриваться к лежащему впереди селению, и что же он увидел?!

Так тесно молодой бамбук растет,
Что получилась изгородь живая,
Вздымаются деревья у ворот,
Приветливо прохожих осеняя.
Куда ни глянь, виднеется кругом
Убогих деревенских крыш солома,
И мостик над извилистым ручьем
Украсил вид перед фасадом дома,
И протянулась по краям дорог
Зеленых ив и тополей аллея,
А из садов несется ветерок,
Цветущих веток ароматом вея.
Уж близится ночной холодный мрак,
Щебечут в светлых горных рощах птицы,
Поставлен в доме ужин на очаг,
Дымок вечерний к небесам струится,
Усталые стада бредут домой,
Дремота сытых кур одолевает,
По улице идет сосед хмельной,
И безмятежно песню распевает.

— Пойдемте, учитель! — сказал наконец Сунь У-кун.— Народ здесь хороший, и мы можем смело попроситься на ночлег.

Трипитака подстегнул коня, и очень скоро они очутились у селения. По улице торопливо шел паренек в синей куртке. На голове у него была полотняная повязка, в руках зонт, на спине он нес узел. Полы одежды его были подоткнуты, штаны засучены. Ноги обуты в соломенные туфли с завязкой в три ушка. Держался парень заносчиво.

Сунь У-кун остановил парня и спросил у него: — Ты куда путь держишь и как называется это место?

Но вместо ответа парень грубо оттолкнул Сунь У-куна и крикнул:

— Чего пристал? Неужели во всей деревне некого было спросить?

— А ты, благодетель наш, не сердись, — улыбаясь сказал Сунь У-кун.— Как говорится: «Помогая другим, помогаешь са мому себе». Ведь от того, что ты скажешь нам, как называется это место, вреда никому не будет? А я, может быть, смогу оказаться тебе чем-нибудь полезным.

Не в силах вырваться от Сунь У-куна, паренек заметался:

— Что за чертовщина такая,— кричал он,— мне дома надоели всякие неприятности, а тут еще от какого-то лысого черта терпи издевательства.

— Ладно,— сказал Сунь У-кун.— Не хочешь говорить, не надо, иди своей дорогой, только попробуй раньше вырваться из моих рук.

Парень вертелся во все стороны, стараясь освободиться от Сунь У-куна, но напрасно. Его словно пригвоздили к месту. В ярости он швырнул на землю узел и зонтик и обеими руками колотил Сунь У-куна.

Сунь У-кун, поддерживая одной рукой свой багаж, второй придавил паренька, и как тот ни старался, ничего не мог сделать.

Сунь У-кун тоже рассвирепел.

— Сунь У-кун,— сказал в это время Трипитака.— Там, кажется, кто-то идет. Спроси лучше его. Что толку держать этого парня? Отпусти его.

— Вы, учитель, кое-чего не понимаете,— сказал смеясь Сунь У-кун.— Какой интерес спрашивать у других? Пусть он сам скажет, и все будет в порядке.

Видя, что ему никак не освободиться, парень вынужден был заговорить.

— Здесь проходит граница Тибетского государства,— сказал он.— Деревня называется Гаолаочжуан. Называется она так потому, что здесь почти каждый житель носит фамилию Гао. А теперь отпусти меня.

— Судя по твоему багажу, ты собрался в далекий путь,— продолжал Сунь У-кун.— Так вот, если хочешь, чтобы я тебя отпустил, скажи мне правду, куда идешь и чем занимаешься. Парню не оставалось ничего иного, как рассказать о себе всю правду.

— Я слуга почтенного Гао, — начал он. — Зовут меня Гао Цай. У нашего старосты есть дочь. Ей исполнилось двадцать лет, но она еще не замужем. Три года назад ее похитил волшебник и все это время этот волшебник считается зятем нашего старосты. Ну, староста, конечно, очень расстроен. Он говорит, что это большое несчастье для семьи, так как подрывает ее репутацию и, кроме того, у них не будет родственников, с которыми можно было бы поддерживать связь. Ему очень хочется как-нибудь избавиться от этого волшебника, но разве можно надеяться на то, что тот добровольно согласится уйти. Он запер свою жену в заднем помещении своего дома, и вот уже полгода держит ее там, не разрешая выходить оттуда и даже видеться с родными. И вот наш староста дал мне несколько лян серебра, чтобы я нашел какого-нибудь буддийского монаха и попросил его усмирить волшебника. С тех пор я не знаю ни минуты покоя: хожу повсюду и разыскиваю монаха. Я нашел человек четырех, но все это были либо никудышные монахи, либо прыщавые даосы, которые никак не могли справиться с этим волшебником. И вот староста только что отругал меня, сказал, что я ничего не умею делать, дал пять цяней серебра на расходы и снова послал меня на поиски монаха, который сможет выгнать волшебника. Но тут, на беду, я повстречал вас. Потеряв надежду освободиться, я затеял с вами ссору. Против вашей необычайной силы мне не устоять, вот и пришлось рассказать вам все начистоту. Ну, теперь, надеюсь, вы отпустите меня и я пойду своей дорогой.

— Знаешь, парень, тебе, можно сказать, повезло,— промолвил Сунь У-кун.— Да и мне это дело нравится. Здорово получилось! Тебе незачем далеко ходить и тратить зря деньги. Мы — не какие-нибудь никчемные монахи или паршивые даосы. Что-нибудь придумаем. Нам ничего не стоит усмирить любого волшебника. Не зря говорится: «И врачу дал работу и сам выздоровел». Спокойно возвращайся домой и доложи своему хозяину, что сюда пришел монах из Китая, который является побратимом самого императора и идет в Индию поклониться Будде и привезти оттуда священные книги. Передай ему также, что мы отлично умеем расправляться с волшебниками и оборотнями.

— Смотри, не обманывай меня,— предупредил Гао Цай,— ведь мне и без того тошно. А если вы не сможете усмирить волшебника, мне лишний раз придется сносить оскорбления.

— Никто и не думает тебя обманывать! — возразил Сунь У-кун.— Ты лучше проводи нас к своему дому.

Парень взвалил на спину узел, взял зонт и повернул обратно. Приведя их к дому, он сказал:

— Вы, почтенные, посидите пока на скамеечке у коновязи, а я пойду доложу о вас хозяину.

Тут только Сунь У-кун выпустил его руку, положил вещи на землю и, привязав коня, сел вместе с учителем у ворот. Между тем Гао Цай вошел во двор, прошел прямо в центральное помещение и тут лицом к лицу столкнулся с хозяином.

— Ах ты скотина мерзкая! — увидев его, сердито заорал хозяин.— Почему ты не отправился на поиски монаха? Зачем вернулся?

— Разрешите доложить,— промолвил Гао Цай, опуская на землю узел и зонт.— Не успел я выйти из деревни, как сразу же повстречал двух монахов. Один ехал верхом, другой нес вещи. Вдруг один из монахов схватил меня за руку и стал расспра шивать, куда я иду. Сначала я ничего не хотел говорить, но он так крепко держал меня, что я не в силах был освободиться и решил рассказать ему о вашем деле. Услышав это, он очень обрадовался и сказал, что может усмирить нашего волшебника.

— А откуда они пришли? — спросил хозяин.

— Говорят, что из Китая,— отвечал Гао Цай.— Один из них побратим самого императора. Император послал его в Индию поклониться Будде и привезти оттуда священные книги.

— Раз они из дальних мест,— заметил хозяин,— то вряд ли смогут что-нибудь сделать. Где они сейчас? — спросил он.

— Ждут у ворот.

Тут староста поспешил переодеться и вместе с Гао Цаем вышел встретить гостей.

— Почтенный отец! — произнес он, выйдя за ворота.

Трипитака обернулся и увидел перед собой хозяина дома.

На голове у него была повязка из черного шелка, халат из сычуаньского шелка был светло-зеленого цвета, туфли сделаны из мягкой кожи. Пояс был темно-зеленый. Приветливо улыбаясь, хозяин пошел навстречу гостям:

— Прошу, уважаемые священнослужители, принять мои поклоны,— промолвил он.

Трипитака ответил на приветствие, но Сунь У-кун продолжал неподвижно стоять, а хозяин, увидев безобразную обезьяну, не решился даже поклониться ей.

— Почему же вы меня не приветствуете? — спросил Сунь У-кун.

Хозяин испугался и, подозвав к себе Гао Цая, напустился на него. — Что ж ты, мерзавец, погубить меня хочешь, что ли? Хватит с нас одного безобразного чудовища — зятя, от которого мы никак не можем избавиться, так надо было тебе приводить еще Бога грома, от которого добра не жди!

— Почтенный отец! — вмешался тут Сунь У-кун.— Про- жил ты много, а ничему не научился. Неужели ты не понимаешь, что нельзя судить о человеке по внешнему виду? Я, конечно, безобразен, что и говорить, но зато умею кое-что делать. Могу, например, справиться с обосновавшимся в вашем селе волшебником — вашим зятем, и вернуть вам дочь, умею вылавливать всяких чертей и оборотней. Все это хорошо, не правда ли? Зачем же ругать меня за мое безобразие?

Услышав все это, хозяин задрожал от страха, однако, набравшись духу, пролепетал:

— Пожалуйста, входите!

Сунь У-кун велел Гао Цаю нести вещи, а сам взял под уздцы коня и вместе с Трипитакой вошел во двор. Не считаясь ни с какими приличиями, он привязал коня к столбу около парадного помещения, взял какое-то потертое кресло, предложил Трипитаке сесть, а для себя взял другое кресло и сел рядом.

— Однако этот молодой монах не отличается особой вежливостью,— заметил хозяин.

— Вот если бы ты оставил меня пожить здесь с полгодика, тогда не то еще увидел бы,— отвечал Сунь У-кун.

Когда все, наконец, уселись, хозяин обратился к своим гостям:

— Мой работник сказал мне, что вы прибыли из Китая, это правда?

— Совершенно верно,— подтвердил Трипитака.— Мы идем по указу императора в Индию, чтобы поклониться Будде и попросить у него священные книги. Проезжая мимо вашего селения, мы решили попроситься на ночлег, а завтра снова двинемся в путь.

— Если вы думали здесь только переночевать, то как могли рассчитывать поймать волшебника? — удивился хозяин.

— Ну и что же! — сказал Сунь У-кун.— Для нас выловить за одну ночь даже нескольких оборотней — пустое дело. Сколько их у вас в доме?

— О небо! — взмолился старый Гао.— Он еще спрашивает сколько? Да один зять и тот замучил до смерти.

— Ну-ка расскажите нам поподробнее все, что знаете про этого волшебника,— попросил Сунь У-кун.— Какими чарами он действует? А потом мы постараемся схватить его.

— В нашей деревне,— начал хозяин,— никогда не водились ни духи, ни оборотни, ни черти, словом, никакая нечисть, никогда мы не терпели от них бедствий. Однако должен признаться, что в жизни мне не везло. Небо не послало мне ни одного сына, родились три дочери: старшая Сянь-лань — Душистая орхидея, средняя — Юй-лань — Жемчужная орхидея, и младшая — Цуй-лань — Бирюзовая орхидея. Двух старших я еще в детстве просватал за жителей нашей деревни, а для младшей хотел найти мужа, который поселился бы в нашем доме и помогал мне вести хозяйство. И вот три года назад в деревне появился парень. С виду он был хорош собой, сказал, что он житель гор Фулиншань и что фамилия его Чжу. Парень рассказал, что ни родителей, ни родственников у него нет и он хотел бы войти в чью-нибудь семью в качестве зятя. Раз этот парень ничем не связан, подумал я, то пусть станет моим зятем. Поселившись у нас в доме, парень проявил необычайное усердие. Для пахоты и боронования ему не нужно было ни вола, ни плуга. Урожай он тоже собирал без всяких серпов и без ножей. Уходил в сумерки, а возвращался на следующий день. И все, казалось, шло хорошо, если бы не одно дело. Лицо его стало меняться.

— Как это меняться? — спросил Сунь У-кун.

— Ну, первое время он был парень как парень, правда, толстоват и черноват, а потом рот и уши у него начали увеличиваться и он стал походить на какого-то дурня. Шея его покрылась щетиной, он стал каким-то неуклюжим, даже страшным, а голова его превратилась в настоящую свиную морду. Ел он так, что за один раз нужно ему было пять доу каши. А утром, чтобы слегка закусить, он съедал не меньше ста лепешек. Хорошо еще, что он ест только растительную пищу. А если бы он потребовал мяса, то от моего добра за каких-нибудь полгода ничего бы не осталось.

— Видимо, он ест так много потому, что хорошо работает,— заметил Трипитака.

— Это еще можно было терпеть,— сказал старый Гао.— Но он начал напускать облака и туманы, вызывать ветер такой сильный, что в воздухе кружил песок и летали камни. Он запугал нашу семью, даже соседи не знают покоя. А мою Цуй- лань он запер в заднем помещении, и вот уже полгода мы ее не видели. Мы даже не знаем, жива она или нет. Теперь мы поняли, что этот парень — волшебник. Уж вы, пожалуйста, господа хорошие, выгоните его отсюда.

— Ничего трудного в этом нет,— сказал Сунь У-кун.— Вы можете быть совершенно спокойны, почтенный хозяин. Сегодня ночью я поймаю этого волшебника, заставлю его отказаться от брачного договора и вернуть вам дочь. Как вы на это смотрите?

— То, что он стал моим зятем,— еще полбеды,— обрадованно сказал хозяин.— Но он опорочил мое доброе имя, отпугнул всех моих родственников. Только бы поймать его, что там говорить о брачном контракте. Надо уничтожить его, и дело с концом.

— Это тоже нетрудно,— согласился Сунь У-кун.— Вот как наступит ночь и решим, что делать.

Хозяин пришел в неописуемый восторг. Он тотчас же распорядился накрыть стол и принести постную пищу. Когда трапеза была закончена, наступил вечер.

— Надо бы заранее все приготовить,— забеспокоился хозяин.— Какое вам понадобится оружие и сколько людей? — спросил он.

— А у меня есть свое оружие,— отвечал Сунь У-кун.

— Да у вас всего только по монашескому посоху,— взглянув на гостей, сказал хозяин. — А разве посохом можно убить такое чудовище?

Тут Сунь У-кун вынул из уха свою иглу, повертел ее в руках, помахал ею против ветра, и в тот же миг она превратилась в огромный железный посох с золотым обручем.

— Ну что, можно сравнить этот посох с вашим оружием? — спросил Сунь У-кун, показывая посох старому Гао.— Сумею я побить вашего волшебника?

— В таком случае, может быть, понадобятся люди? — спросил Гао.

— Не понадобятся,— отвечал Сунь У-кун.— А вот для моего учителя надо подыскать нескольких почтенных добродетельных старцев, пусть займут его разговорами, пока я не вернусь. В благодарность за это я поймаю чудовище, представлю его на суд всей деревни и избавлю вас от зла.

Хозяин тотчас же кликнул подростка и велел ему пригласить самых близких родственников и друзей. Вскоре все они явились. Когда они познакомились с гостями, Сунь У-кун сказал:

— Ну, учитель, я отправляюсь! А вы ни о чем не беспокойтесь и спокойно ждите меня здесь.

Затем, крепко сжимая железный посох, он взял за руку старого Гао и сказал:

— А теперь ведите меня в помещение, где живет ваш волшебник, я хочу взглянуть, что там происходит.

Гао подвел его к главному входу заднего помещения.

— Дайте-ка мне ключ!

— Нет, вы только посмотрите на него! — удивился Гао.— Да если бы можно было обойтись ключом, я бы не смел беспокоить вас!

— Эх ты, прожил столько лет, а шуток не понимаешь! — засмеялся Сунь У-кун.— Я пошутил с тобой, а ты принял шутку за правду.

Подойдя к двери, он ощупал замок и понял, что замок залит расплавленной медью. Рассердившись, Сунь У-кун с силой ударил по замку посохом и высадил дверь. Внутри было темно, как в погребе.

— Почтенный Гао! Окликните дочь! Посмотрим, здесь ли она.

Старый Гао набрался храбрости и позвал:

— Дочка!

— Отец, я здесь! — едва слышно отвечала дочь. Сунь У-кун стал всматриваться в темноту своими золотистыми глазами и что же он увидел?

Была она причесана небрежно,
Уже давным-давно не умывалась,
Но красота изысканная — прежней
Наперекор страданьям оставалась.
В губах ее уж нет ни капли крови,
Склонился стройный, гибкий стан устало,
Как бабочки, взлетали кверху брови.
Едва шептала, страшно исхудала...

Она подошла к старому Гао, схватила его за руку, а затем, обхватив голову руками, разрыдалась.

— Не плачь, девушка, не плачь — стал утешать ее Сунь У-кун.— Ты лучше скажи, куда сейчас отправился волшебник?

— Я не знаю, куда он уходит,— отвечала девушка.— Последние дни он отправляется с рассветом и возвращается к ночи. Его всегда сопровождают тучи и туман, поэтому трудно сказать, где он бывает. Однако ему стало известно, что отец собирается совершить обряд, который помогает изгонять духов, и он, видимо, готовится к этому. Вот почему он уходит с рассветом и возвращается только к ночи.

— Все ясно,— остановил девушку Сунь У-кун. — Уведите дочь в переднюю часть дома, устройте ее как следует, а я останусь здесь. Как только волшебник появится, я покончу с ним. Если же он не вернется, не сердитесь на меня.

Старый Гао, вне себя от радости, тотчас же увел дочь. А Сунь У-кун произнес заклинание, встряхнулся, принял вид дочери хозяина, уселся и стал ждать волшебника. Через некоторое время поднялся ветер, закружился в воздухе песок, полетели камни.

Вначале легкий ветерок возник,
Но мощь его все больше разрасталась —
И постепенно стал он так велик,
Что для него препятствий не осталось.
Валились ивы, словно конопля,
В садах склонялись до земли растенья,
Ломались скалы, трескалась земля, —
Объяло мир жестокое смятенье.
А ветер в рощах вырывал стволы,
Как овощи на грядах огородных,
Вздымал на реках и морях валы,
Распугивая всех чертей подводных.
Бродил олень среди цветущих трав —
Теперь он мчится в ужасе с поляны...
Плоды на землю в спешке побросав,
Среди ветвей укрылись обезьяны...
Рвет ураган святых знамен шелка
И налетает в злобе бесполезной
На пагоду, что прямо в облака
Вздымает свой седьмой этаж железный.
К дворцу приблизясь, ураган не стих:
Обрушены колонны из нефрита,
Погнулись своды балок золотых,
И крыша драгоценная разбита...
Уносит кровлю яростный порыв,
Как ласточки, мелькает черепица,
И лодочники, весла осушив,
Одно лишь могут — продолжать молиться.
Овец приносят в жертву и свиней,
Чтоб ураган замолк, утихомирен,
Но снова он становится сильней,—
Вот убегают боги из кумирен.
И в знак своей покорности, из волн,
Драконы четырех морей явились...
Разбит сторожевого духа челн,
И городские стены развалились.

Когда бешеный порыв бури утих, в воздухе показался волшебник. Облик у него действительно был безобразный. Черная морда, покрытая щетиной, длинное рыло, огромные уши. Одет он был в заплатанную рясу из грубого холста не то синего, не то черного цвета, подпоясан полотенцем из крапчатой цветной материи.

— Вот так штучка! — подумал улыбаясь Сунь У-кун. Он не вышел навстречу волшебнику, ни о чем не спрашивал его, а, притворившись больным, лежал на кровати и беспрерывно стонал. Волшебник, ничего не подозревая, вошел в комнату, обнял его и хотел поцеловать.

«Что же это он, собрался позабавиться со мной, что ли?» — смеясь в душе, подумал Сунь У-кун и, схватив чудовище за морду, дал ему подножку. Тот рухнул на пол.

— Дорогая моя! Ты за что это на меня сердишься? Может быть, за то, что я немного опоздал? — ухватившись за край кровати и пытаясь подняться, промолвил волшебник.

— Да я вовсе не сержусь,— ответил Сунь У-кун.

— В таком случае,— продолжал волшебник,— почему ты меня отталкиваешь?

— А почему ты себя непристойно ведешь? — в свою очередь спросил Сунь У-кун.— Тебе бы все обниматься да целоваться. Я чувствую себя не совсем хорошо, поэтому не встретила тебя, как обычно. А сейчас раздевайся и ложись спать.

Не догадываясь, в чем дело, волшебник стал раздеваться. А Сунь У-кун между тем вскочил с постели и сел на комод. Волшебник подошел к кровати и, обнаружив, что никого здесь нет, спросил:

— Дорогая! Куда же ты исчезла? Сними одежду и давай спать!

— Ты спи, а я схожу оправиться,— сказал Сунь У-кун. Волшебник разделся и лег.

Между тем Сунь У-кун, горестно вздыхая, промолвил:

— Ну что за несчастная жизнь у меня!

— О чем ты беспокоишься? — спросил волшебник.— Что я сделал тебе плохого? Разве я зря ем ваш хлеб? Я и двор мету, и канавы рою, и кирпич доставляю и черепицу, возвожу стены. Я и пашу, и бороню, сею пшеницу, сажаю рис, в общем всячески стараюсь увеличить добро. У тебя есть шелковые платья и золотые украшения. Круглый год ты можешь есть фрукты, овощи у нас никогда не переводятся. А ты жалуешься на свою судьбу. Говоришь, что несчастна!

— Сама-то я всем довольна,— продолжал Сунь У-кун.— Но вот родители мои сегодня бросали через стену камни и черепицу и ругали меня!

— За что же они тебя ругали? — удивился волшебник.

— Они говорят,— продолжал Сунь У-кун,— что, несмотря на то что мы поженились и ты вошел к ним в дом зятем, почета от этого им никакого нет. Что у такого урода, как ты, не может быть никаких родственников. И неизвестно, что ты за существо, если появляешься и исчезаешь в тумане и облаках. Никто не знает, как тебя зовут и ты только позоришь доброе, честное имя нашей семьи. Вот за что они ругали меня. Поэтому мне так тяжело.

— Я действительно неказист,— признался волшебник,— однако мне ничего не стоит превратиться в красавца. Ведь твои родители сами пожелали принять меня в свой дом зятем, почему же они сейчас все это говорят? Моя семья живет в пещере Юнь-чжаньдун, в горах Фулиншань. Фамилию мне дали Чжу, что значит свинья, а имя Ган-ле — Жесткая щетина. Если они снова заведут с тобой разговор, расскажи им все это.

«А этот волшебник — честный малый, — с удовлетворением подумал Сунь У-кун. — Мне не пришлось прибегать к насилию, он сам выложил все начистоту. Теперь, когда я узнал, откуда он родом и как его зовут, он в моих руках».

— Они собираются пригласить монаха, чтобы поймать тебя,— продолжал Сунь У-кун.

— Ты не беспокойся и спи спокойно! — смеясь отвечал волшебник. — Не обращай внимания на то, что они делают. Я обладаю небесным даром различных превращений, у меня есть грабли с девятью зубцами, и никакие монахи и даосы мне не страшны. Если твой отец человек очень набожный, пусть призывает самого патриарха Дан-мо с девятого неба, я и с ним готов познакомиться — ничего он мне не сделает.

— Они говорят, что пригласили Великого Мудреца, равного небу, по фамилии Сунь, который пятьсот лет назад учинил дебош в небесных чертогах, и просили его усмирить тебя,— продолжал Сунь У-кун.

Услышав это, волшебник встревоженно сказал:

— В таком случае мне надо немедленно убираться отсюда. Поспать нам с тобой не придется.

— Отчего же? — удивленно спросил Сунь У-кун.

— Да ты не знаешь, что этот монах из небесных чертогов обладает огромной волшебной силой, и с ним, конечно, мне не справиться.

С этими словами он встал, оделся и, открыв дверь, хотел выйти. Но тут Сунь У-кун схватил его за руку и, потерев лицо, принял свой настоящий вид.

— Ну, милое чудище! Куда же это ты собрался? Подними-ка голову и посмотри, кто перед тобой!

Волшебник взглянул и увидел существо, очень похожее на Бога грома: с узенькой мордочкой, острыми зубами, с огненным взглядом, плоской головой и обросшим шерстью лицом. От страха у него опустились руки и подкосились ноги. Он с шумом оставил свое тело и, превратившись в бешеный вихрь, умчался прочь.

Сунь У-кун ринулся за ним и, размахнувшись, ударил своим посохом по ветру. От этого удара полетели тысячи искр, но ветер умчался по направлению к своей горе. Сунь У-кун на облаке помчался за ним.

— Куда бежишь? — кричал Сунь У-кун.— Если ты спрячешься на небе, я найду тебя даже во дворце созвездия Южной Медведицы! Если попытаешься скрыться в землю, я достану тебя из царства Владыки преисподней Янь-вана!

Чем окончилась эта погоня и кто в конце концов победил, вы можете узнать, прочитав следующую главу.




цигун, искусство цигун, Чжун Юань цигун, ЧЮ цигун, занятия цигун, метод оздоровления в цигун, цигун для начинающих, медитация в цигун, школа цигун для здоровья, практика цигун
Copyright C 1993-2009. Qigong.
Все права защищены.
Разработка: "Интел-Сфера". Компьютеры: дизайн, программирование, сборка, обслуживание.
Копирование всех частей сайта в какой-либо форме без разрешения владельца авторских прав запрещено.